стюк

Новые конколы и образцы новых рефренных форм

    УТРО НЕ ЗАДАЛОСЬ

Запёрлась кофемолка на полку без толку:
горлу бы кофе, да слишком колко.

Вращеньем колесо как весло - не зло...
Сожалеем: улететь сомнительно повезло.

Помят самолёт об лёд, не плывёт.
Мат - словесности рыбьей восход.


    ***

Ложку не трожь-ка, ножка! А рука,
немножко можешь подержать пока!

Вилка - развилка училки: куда
в страшилке прятаться от продырявленности сквозняка?

Связь затряслась, ведь глаз кругляши,
обойдясь без остренького, не слишком-то хороши.

Место тесное, ответственность держи!
Вместо крыльев за спиною - ножи!


    ПРО ЛЮБИТЕЛЯ КАТАТЬСЯ НА ДОСКЕ

простенька тупоносая досочка
носишься молокососами чёсана
гонщик поизносится извозами

колёсики звонкоголосее обыска
черноволосее почерка художника
в треугольники переброситься просятся

зрение - вращение сообщения
известие сошедшее с ответившего
редкости евшее целыми

необычностью вторичнее личности
горемычнее зычности иноязычного
владычная причинность, выпусти!

отдайте утешение утопшему
игрушку - пригревшемуся в игривости
колёсики заколосятся - и не скулит


    ТЕЛЕВИЗОР

Человечки, почто томитесь
в пыльной коробке с брехнёй?..
Почему не отвечаете, человечки?

Вижу: болтаете языками
не о том. Как будто не слышите,
словно животных вижу.

Думал, обливаетесь грязью,
а вы рассказываете новости,
да так, чтоб никто не думал.

Казалось - голые девы,
а там головы да задницы.
Различия нет, оказалось.

Надо бы освободить томящихся -
разбить колдовское зеркало,
открыть коробочку надо бы!..

Свиная овнезапнилась шкура,
в пятачок переделался нос,
и правда стала свиная,

не понимая своей несвиновности.
Остаюсь наслаждаться картинкой,
её упоённо не понимая.


    ВИДЕОИГРА

Проводов затаённое сердцебиенье
превкушает обострение слуха.
Сердцебиенье такое же у взгляда.

Рука, врастающая в мышку,
словно в карман с деньгами,
мышку когтями терзает.

В нарисованном слуге - подчинение.
о котором не знает он, -
подчинение прыщавости кукловода.

Звякает монета воображаемая.
Покупает за бесплатно игрока
воображаемая вселенная игры.

Распад мозга на частицы
увлекателен как танец обнажённой
частицы твоего одиночества.

    РОБОТ

Шаги железа по крови
жёлтой, зелёной, бесцветной.
Железа лязг о железо.

Проснись! Механизм запущен!
Кости наливаются сталью,
механизм встроился в механизм.

Услужливый друг не опечалится,
размышляя о душе своей:
"Друг или не друг?"

Будет любим как собака,
которая всегда в наморднике
любви к защищённой любовности.

"Жить сложно" - не думай,
просто оживай и беги
от сложного к более сложному.

Умножайся шестерёнками в вечность,
разбираясь в тёмных водах
шестерёнкой вне шестерёнок.

Всё равно выдуман как часть
недостающего тела мальчика,
выдуманного отделившейся выдумкой.

В мире у всех недостаток
руки, мозгов, души.
У всех ожидание всех.

А у неба стальной оттенок.
Мальчик упал на траву,
и сталью не шевелит сталь...

    МИРОСЕТЬ

Обмотаны столбы макаронами,
а вилка в розетку впилась.
Склонением спины обмотаны,
вращает зрачком заэкранность.

Ищем доступную девочку, -
бородатого извращенца находим.
Правду, скучая, ищем, -
находим, что противоестественность лучше.

На лице электричества всплески.
На пальцах налипли буквы,
отражающиеся змеями в глазах.
Буквы вползают в нору

слов, с языка упавших
в бездну Дикой Охоты.
А там - убедительность слов
охоты отсветов на отблески.


   СЛУЖБА ДОСТАВКИ

ОНО оказалось вдали,
а надо чтобы в руке;
вдали листам хорошо,
но выдернуться из книжки надо.

Читайтесь ветром, страницы!
Вкус у него бесподобный!
Страницы зашуршали осенью
и привили к раздражению вкус.

"Прочёл? Передай другому!"
Послушно дуновенья несут
другому ценителю странностей
то, что небыли послушно.

А пока летят - оборачиваются,
переместиться желанье скрывая.
Оборачиваются в нечто некнижное,
скрывая подлость обёрткой.

Спешит как черепаха сладострастья
служба доставки удовольствий.
Сладострастья взор - из посылки,
удовольствий ухмылка - из получателя.


    ВСЁ ПОВИДАТЬ

Острова, обычаи, дикари
хотят закопаться в песок.
Железных городов дикари
хотят лопатами стать.

Странствий ускоренных посох
дрожит в самолёта руке.
Человек превращается в посох,
дрожит, в предвкушение вкапываясь.

Оно оправдается как-нибудь, -
рану жадности затянет;
удивит искателя как-нибудь, -
рану на языке прочертит.

А Вселенная балаболит молча,
просто устала от посещений.
И я путешествую молча,
просто закрывая глаза.

Увидишь где-нибудь призрак:
это летаю я.
А ты - познаний призрак.
Это снимок чужого снимка.


   ДУШИ ИСПАРЕНЬЕ

Человек с железной рукой
желал бы обжелезиться ещё.
И человек понимает: заменитель -
не тела, а чего-то ещё.

Подумал, - и солдаты бегут,
на кнопку нажал, - стреляют.
Подумал: "Ой! Нечаянно!",
но поздно - уже стреляют.

Сосед замечтался, и ты
бомбоубежище готовишь;
сосед кнопку вдавил, -
задницу к проникновенью готовишь.

Удобно сидеть под землёй,
не ввязываясь в эти разборки,
удобно сплетнями вышивать
разработок с работой разборки.

Созерцаем, ведём учёт.
Замечал над собою паренье?
Созерцаем бензиновым оком
пластмассовых душ паренье.

По небу распыляют указы,
нами играючись, боги:
по небу сверхпальцем - тык!
А под чьим нажатием боги?
стюк

Никогда б не подумал, что напишу такое, но вдохновение непредсказуемо!

ОТВЛЕЧЁННОЕ ОБОЗРЕНИЕ СССР

"Как только поймёшь, что тебе хорошо, ни в коем случае не показывай свою мягкопостельную сонноутренность стаду рабов, пасущихся вокруг твоей опочивальни, а то они накинут на себя твою простыню, обвяжутся твоим поясом из верности неприличной любви к жизни, и превратятся в стального комара, который жужжит сразу отовсюду, и ничем его не придавишь, ведь после каждого удара одна из частей твоего тела будет превращаться в такого же комара!" Новые пугалочки рассказывают в Европе на ночь. Оно и понятно, ведь там по главной улице каждой мысли бродит Призрак Нерождённого Коммунизьма.

Комар, напившийся крови, весь извозился в ней, как свинья в грязевой ванне, течёт по всей инопланетной роже кровопийцы, испачкал белую простыню, и так из призрачного упыря стал вполне осязаемым хобосвином. А у кого тут чистая простыня? Накрывайте на стол, ставьте вёдра с кровью!

Благородство, конечно, не позволяет бледному князю подставлять свой амбар своре красномордых холопов, если только сам по сладострастной прихоти испытателя не приказал им всем по очереди насыпать туда по паре-тройке мешков зерна. Но и холопы-то, придя на свидание, не дарят букеты, - отбирают! Не уносят прочь свои пятки, всё несут и несут ещё!

Когда место наглухо набито упырями, надобно его расчистить, а потому перед началом представления просим выйти всех, кто не является лицедеем, ведь здесь собираются играть в игру игровостью игрищенскую, которая только для игроков, игрунов да игрецов. Выход из игры – вон та дверь паровоза. Езжайте, господа, в другую песочницу, и лопатки и ведёрочки свои заберите!

Каждому, кто не отпаровозился, в подарок – винтовка, чтобы доказывать своё право чухчухнуться при помощи тупорылой пули или быть такой же собакой-ищейкой, как мы, туда-сюда махая носом для отыскания других несмотавшихся. О, как они визжат, когда их пинают! Да, и те и другие, и винтовка тоже!

У творцов нового искусства руки словно рубанки, а языки как наждачная бумага, чтобы попробовать обстругать камень высокой мысли, оказавшейся непереводимой, да попробовать зализать дыру в бублике родины, оказавшейся оборотнем. Ну, ведь есть же безногие бегуны? Это которые на креслах-каталках столь катаются, что более крéслят.

Творцы старого искусства плюют в них с безлопастного расстояния и сквозь столетия шлют красиво упакованные иностранцами посылки с облитым иностранными же благовониями навозом негодования русской души. Рука, оторванная взрывом, всё ещё болит! Жена, отдаваясь двум любовникам сразу, закрывает глаза, чтобы представить своего первого мужа – расстрелянного, и второго – ссыльного…

Кто-то должен занять престол, но всякий делает вид, будто уселся не он, а уселась только его жопа, да и то не по своей воле, по просьбе целокупной безликости народа, согласуясь со ступенями развития всех народов. Раньше был царь, а теперь просто "был". Не у всякого слова сильные руки, чтоб удержаться в словаре, когда его листают неграмотные.

А ещё заседал сразу в нескольких златозалупных домищах такой удивительный царь, которого видели только те, кто говорил, что он там заседает, хотя они и сами не уверены, видели его или видели только рисунки на стенах, где, подобно срамным надписям на заборе, лик его написан. А мы накормили каждую церковь горохом! Выперднула векового сидельца, аж сама по швам растрескалась!

Всюду так много изваяний одних и тех же престолозанимателей, что поневоле подумаешь: это не изваяния, это хитрые устройства для слежения за радостью согласных и замыслами злопыхателей. "Надо дать дорогу молодым!" - наперебой медными голосами кричат из-за двери гипсовый Ленин и холщовый Сталин. А ты хотя и сидишь в нужнике, - всё кажется, будто гадишь за рабочим столом прямо на лицо начальника.

Но самое главное, что самый главный начальник ни на кого не спихивает своих обязанностей, все дела разбирает сам, и выслушивает каждого просителя, который является в его каменный дом, откуда он попросил ни в коем случае себя не выпускать, чтобы денно и нощно думать об отчизне, лёжа в темноте и спокойствии. Дом называется «мавзолей», и никому не понятно это таинственное слово. А начальник и вправду думает о народе, - это понятно, ведь не спит же, никто в его каменюке ни разу не слышал храпа.

И даже простой ударный рабочий Перкосрак Урюрвксович Кукуцапольский и обыкновенная труженица тыла Даздрасмыгда Поздрапермовна Тролебузинова вынуждены заниматься обдумыванием партийной жизни как во время обдумывания партийной жизни, так и после обдумывания партийной жизни, и до обдумывания партийной жизни тоже, обязательно. Когда же им хочется есть, они делают это по-советски – гонят буржуйские мысли прочь. А когда им хочется потрахаться, они делают это безо всякого сношения.

Из развлечений есть вот такое: стоячее воплощение лежачего вождя, не глядя, тыкает толстым корявым пальцем в сжавшийся от страха земшар, а уполномоченный по разгону облаков страха, прищурившись, отправляет в указанное место стаю совят с совочками в лапках. Совята растут среди всяких чучмеков, чтобы взять их под свои тёплые голые крылышки. Совочками они сгребают чучмекские земли, чтобы высыпать в песочницу всеобщей волшебной страны Совдепии.

А если кому-то не нравится, что в его гостедрожащей пещере живут дорогие гости с высоких гор, которые изо всех русских слов знают только "товарищ",  или соплеменники хрензнаетоткуда, которые чувствуют, что ты им не товарищ, и если кто-то шибко недоволен тем, что его до сих пор не расстреляли за слишком красивую грусть, - это вопиющее нездоровье, так отправляйся же на лечение в дурдом! Не боись, это бесплатно! Ну, если не поможет, отправим в исправительно-трудовую колонию, - тоже, кстати, за счёт государства.

Надеть шапку-ушанку с красной звездой, ватную телогрейку со следами от пуль, валенки с дырками, в обнимку с медведем отплясывать казачка, другой рукой играя на балалайке, а третьей - воображаемой - рукой заливая в рот себе и всем окружающим живую водку, мозговую водку, развивающуюся водку, и звать, звать Наташу Романову, чтоб принесла пельменей и ещё бутылочку той самой водочки! Вот чего желают наблюдатели, нервно потеющие от вожделения там, за Железным Занавесом. Хотят того же, чего и мы, - тоже ведь люди, хоть и заграничные, хоть и извращенцы.

Сказать красотке, что у тебя есть знакомый начальник, который может скостить срок отсидки её мужу, и потом до истечения срока принимать её благодарность каждую-каждую длинную-длинную натужно-вседозволенную ночь; вешать рыбку на крючок начальника, чтоб у него клевало, и при этом под водой захлебнуться, или бегать в шкуре медведя, чтобы начальника порадовать охотой, да при этом заблудиться и не попасть под большечеловечную пулю; не быть принятым в партию по причине врождённого тунеядства твоей ощипанной души; повеситься на пионерском галстуке, будто б показав язык всему партсобранию;  вспомнить, что ты – коммунист, и застрелить противника коммунизма из пулемёта, в котором закончились пули; поехать с товарищами на сбор урожая, и чтоб каждый собрал с одного и того же поля столько, сколько растёт на трёх полях; делать и делать какие-нибудь штуковины в таком количестве, чтоб даже когда на Земле не будет людей, а эти штуковины чтоб там всё равно были; получать вместо денег трудодни и гордиться тем, что у тебя их больше, чем у соседа; заставить бежать отстающего и перегнать убегающего; узнать, чем промышляют за границей, и сделать у нас то же самое, но настолько по-своему, чтоб было похоже на кирпич; достать из подполья то, что запрещено держать в руках, и потом даже руки не мыть; украсть батон колбасы и быть незамеченным, но напрочь убитым неописуемым кайфом совестливого желудка; потерять талон на место в очереди за счастьем, которое твои предки добывали сами; получить путёвку на отдых среди солнечных лучей, каждый из которых подмигивает один другому, будто строчит на тебя донос товарищу Солнцу, чтобы лучи образовали перед твоим лицом решётку; подавиться словом надежды, будто б знаешь, как всё должно быть на самом деле; обучаться в строгом соответствии с забвением знаний, переданных богами, чтоб не смущаться бездонностью Акияна, когда своё дно всегда позвякивает при ходьбе: динь-дон, динь-дон!.. Вот чего должен бояться враг, непрерывно делая кучку в свои штаны, от свободолюбия разрывающиеся на лоскутки британского стяга! Того же самого, чего боимся и мы, чем мы кичимся и чем проклинаем: «Да чтоб у вас стало так же!»

Но, при всём этом глухом угнетении своей страны, победить громогласного угнетателя всего мира – Адика Алоизыча Гитляра, наводя ужас на его вышколенную немчуру тем ужасом, который наводим сами на себя. О, кривые линии изломанных судеб! Как отгибаетесь вы от ладоней и летите стрелами в глаза врагов, друзей и самой природы! 

В таких густых, хотя и небрежно набросанных красках, можно подумать, будто по советским улицам в те времена ходили буквы, - одни названия, оставшиеся от людей, да и то неправильные... Какие же телоrаздиrающие вrаки, товаrищи! В Стrане Советов была непrеrывная весна, а rужья цвели и стrеляли rозами!
стюк

Опыты с новой поэтической формой "конкол", часть 1

     ПРИЗЫВ К САМОБЫТНОСТИ

Кудрявый обломок Аполлоновой лиры...
Цветастый отбрызг Вотановой задницы...
Множатся рожицы, уложены тóждеством,
похожие на своих небесных прародителей.

Витиеватый стебель таящейся хаомы...
От Кришновой дуды дыра сладкоголосая...
Высь, разорвись! Проточись, слизь!
Нахлебались кикаона, смешанного с аяхуаской...

Буквитесь толпами! А ну – потеснитесь!
Дайте воссесть на престоле для избранных!
Славный – главный, паве равный,
осуриваю нутро и разуфрениваю внешность!

Богумир и Боян вещают безостановочно:
"Котёл Керидвены откатите в Уэльс"!
Забудем о мути, непробудности, чуждости,

и богодатно звучащими заслушаемся самопредками!

       ***

Любовь не терпит двойственности,
касаний избеганий, вырываний.
У сердца-ж одна половина, -
рвётся, чтоб было две.

Иначе к чужому приклеится
быстро, искристо, игривисто.
Строенье мужчины и женщины
станет строеньем совместным.

В усердно-пламенном сумасшествии
всё забытьё – моё!!!
А где два сердца срастаются,
грудь как дверь захлопни!

Сложное беспричинное чувство –
кручина, причина кончины!..
У ревности зубы коренные –
взамен молочных любви.
стюк

(no subject)

***

Бренная плоть -
призраку груз натужный,
шалая плоть -
чувствам радость недолгая.

Ты-ли упилась,
стонала, любилась?
Тебя-ли увешали золотом?
Тебя-ли пинают ногами?

О бренная шалость!

***

Улица людьми обмозговилась,
           ветром руковыросла,
           домами стулущовилась,
           дорогой настоповилась.

Макаронятся уличные мозги,
изгибаются уличные руки,
жиротряствует уличное туловище,
топают уличные ноги.

           Улица олицетворяется,
людьми шевеля как мозгами,
качая ветер как руки,
дрожа домами как пузом,
поднимая дорогу как стопы.

Головы людей снёс,
с дуновеньями ветра обручил,
научил живот жить,
ноги превратил в художников
          праздник плясок.

***

Нахлынуло (чувства - некстати) и не схлынывает.
Бушует (даже удалённо), пенится.
Очертание (Луна помогла) водоженственно...
Человек-ли? (По своей воле?) Не человек?

Касание кипящую кровь ласкает
словно нож дрожащую шею.
(У неё вода текла по жилам,
и там плескались утопившиеся любовники.)

КОНЕЦ ИНОСКАЗАНИЙ

Когда смотрю на Солнце -
прекрасное вижу светило.
А глядя на светило науки,
простого вижу мудилу.

***

             Эта гора высока,
             и эти люди смертны, -
в настоящем мозг костенеет,
не признавая игрушечность игрушек.

Но вот гора убегающая,
а люди малиновые и широколиственные, -
            в будущем забвение смысла
            облегчает привыкание к новому.

***

Человечишко мелкое, тварь дрожащая...
Посмотрело на Луну, искупалось в море.

Человечище страшное, убойная глыба!
Сожрало Луну и запило морем!

Человек настоящий, неизвестно каковский
недовытер морелунность, переотрыгнул луноморностью.

***

Жалование - это единый житейский жалостей отпечаток.
Жалость - это единственное, что жизненно в жале опечаток.
Узнано существо и понята его сущность - скотство!..
Признать между ними не желаю ни малейшего сходства!

***

Читай внимательно да понимай!
Маета, глядишь, и перестанет...
А нет - прочти повторно.
Но не зачитывайся слишком, -
о том хитрец писал-то!
Это-ж так и случается:
часто вылезают из листа,
и становятся тобою сочинители...
стюк

(no subject)

       ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ

Болезнь болезненна, недужна, нездорова:
перечисляет пересчитывание чисел число-численно –
и так и эдак и по-другому и иначе.
Раз, раз, раз, раз.

Исцеляются иначе – будто в печке,
похожей на чрево доброй толстушки
как матрёшка с огнями внутри,
а внутри огней розораскрывающиеся огни.

Искра раскрывается внутри искры,
горящей подобно говорению глупостей,
подобных раскрытию искр говорения,
подобно подобию подобных уподоблению.

Внутри сравнения другое сравнение,
внутри другого сравниваемые внутренности.
Равнение на сравнение уравнивает внутри
находящееся вне уравнения ненайденного.

Исцеляющий жар равняется предисловию
словно пернатое слово шелестит
будто бескрылый взлетает ракетой,
похожей на надежду, похожую на неопределённость.

            НЕ ПИШЕТСЯ…

Стряхивает воду,
стряхивает с крыльев
выражение крылатое.

Достаю из головы,
царя достаю:
«На престол пожалуйте!»

Коп-коп лопаткой,
коп-коп сапёрной.
Продолжается самокопание.

Изо всех сил
кидаю взгляд, -
упал, не поднимается!

Слова не идут –
лежат, где и взгляд,
идовзглядствуют, словолёжствуют!


           ***

Человечность приемлема, узаконена, оправдана.
Она – улыбка, рукопожатие, похвальба,
объятия, поцелуй, соитие, беременность,
продолжение рода, прорастание в вечность.

И молится, и кается,
и бросается под ноги,
и лижет пятки,
и смывает слезами
кровь
с рук!

Затеплилась – вспыхнула – пылает!
Изничтожит,
испепелит!..

И пеплом человечности осыпаны
воды черноглазой
вечности...

          ***

Она рассказала о том, что её приняли на другую работу.
«О том» здесь кажется лишним,
а на самом деле понятно:
лишняя – «работа».

Ты знаешь, что она придёт.
«Что» здесь кажется лишним,
если не знать, кто такая «она».

И лучше-бы ей действительно сменить работу.
Она – Смерть.


          ***

Данная личность сама собою
от рождения будучи мужского пола
в прошлом времени настоящего времени
действие пешего передвижения и перенесения
умышленно осуществляла

с приемлемой скоростью по направлению к объекту
представляющему собой ни что иное
а именно место постоянного проживания
с самим собою одиночного сосуществования
данной личности

Вот так продираясь сквозь заросли слов
с дырявым мешком тяжелющей осмысленности
еле-еле
добрался до дома

          ***

Гора стоит и молчит.
Отшельник стоит и молчит.

Внутри горы отшельник.
Внутри отшельника – гора.


          ***

Первый встречный на дороге –
первый повод задуматься.
Его улыбка приветственная –
следующий повод задуматься.

То не встречный на дороге,
то – возможное приключение.
Оно-ли с тобой приключается?
Ты-ли с ним приключаешься?

Если находишь доспехи –
тебя находят подвиги;
если находишь подвиги –
тебя находят доспехи.

Дорога готова ко встрече,
в дорогу готовится встречный.
А ты всё ещё размышляешь,
и мысли обдумывают тебя.

           ВОЕННЫЙ ПИСАКА

    слова в предложении переставляя поразухабистее
представил как расставить воинов для нападения

    словно опечатываясь перетаскивая буквы с места на место
представил с какими разными настроениями бросаются на штыки

    не договаривая мысли глотая слоги пропуская слова   
представил как в плен меня взяли и требуют тайны выдать
а мне-то их никто и не доверял

    говоря одно и то же разными словами и добавляя постороннее
представил как освободительно врываюсь во вражеский дом
и с чувством с толком с расстановкой со знанием жизни
насилую дочь хозяина

       ***

У врага в руке меч,
а у друга в руке калач.

Распрямленьем калач не калечь,
о согнутом мече не плачь.


          ***

- Как на вкус было новое блюдо?
- Ничего.

То есть не к чему придраться,
ничего плохого.

И никто не подумает,
будто-б "ничего хорошего".

И никто не признается,
что совсем ничего,
               ничего не почувствовал...

          ***

Хорошо всякой вещи на своём месте:
на земле – человеку, рыбе – в воде.
Хорошо прилагать усилия к месту:
по земле – ходить, и плавать – в воде.
Негоже, друг мой, нарушать естество!
Сношайся с женой, не сношайся с мозгами!
стюк

Басня нового времени

             ОБЕЗЬЯНА И ЛЕВ
                     (басня)

Лев - царь зверей, он царь по праву.
Но то мартышке не по нраву!
Хотя не станет обезьяна львом,
да будет виться всё ж при нём.
"Мне Лёва - друг!" -
она повсюду скажет
случайно как бы, вдруг...
Ну а потом кулак покажет -
смотри, мол, зверь
в друзьях-то у меня какой могучий!
Ты зря не веруешь, - поверь,
не то науськаю, и грозной тучей
нависнет лев над тем, кто не согласен!
А в гневе лев весьма опасен!..

Что ж делать? Мавпе угождают -
кормят, поют, награждают,
зовут её в собрания,
и - так уж чтоб заранее -
на всякий случай называют львом.
Да не противятся при том,
когда мартышка где-нибудь при всех навалит кучу.
Тогда уж непременно
объявят: место се священно!
А если кому плохо - приложись и станет лучше!

И так со временем немые твари
кто попривык, а кто и дале -
кричит, что обезьяна льва главней,
и надо, мол, идти за ней
свергать царя зверей!

"Скорей, скорей!
О стража! Все сюда!
Принять необходимо меры!" -
взывает царь... Но и среди охраны льва
уж завелись мартышковеры,
и противльвовия вбивают клин,
когда зовёт их на подмогу.
Да, лев силён, но он один!..
Нет силы у безумцев, но зато их много...

И вот уж связан лев, на вертеле висит.
Царь Аблизьян вместо него царит.
Законы сожжены, а вместо
лишь почитаемое место -
хоть и отхожее, а всё-таки святое.
Ты в святость верь! И будь в покое!
Уважь мартышку! Ниже поклонись!
Подай банан на храм! - Всё будет зашибись!

                 *

Подумай, государь, кто с царственною гривой,
а у кого злой умысел да нрав игривый?
С кем поступить без промедленья,
как того заслуживает клоп?
Не угадаешь - так сноси без удивленья,
коль на престол твой жирной попой сядет поп!

         22.07.2020

стюк

О творчестве из "Языков прыгающих трупов"

***

отмеряя гранами жизнь

КАК Я ПИШУ СВОИ ЧУДО-ГРАНЫ

Бесчувственное чмо,
старающееся казаться,
стучащее в окно
неподъёмной печалью скитальца.

И в сторону потом
ухахатываясь отходит,
катается клубком.
И в самом деле вроде

сыграно хорошо,
с искусством едино.
Но рассыпается в порошок
ни верх, ни низ и ни середина, -

невидимая тень,
зеркало пустое.
Ну что-же, теперь
ты знаешь, что я такое.

Давай-же, в лицо
настоящестью брызни.
Я – красное словцо,
создающее видимость жизни;

да и то лишь тогда,
когда захочешь
услышать слова
средь мрака непроницаемой ночи.

Искренности дефицит
и лжи дешевизна.
Не покупаю. Я сыт.
Ничем не питается призрак.

Он лишь для живых
страву готовит,
чтоб радоваться за них
странным своим безмолвьем.

***

Двойник ужасен совершенством!
Сникнешь, знаю, поздоровавшись с ним!
Два – глаза, а сердце – одно.
Но когда гроза – блеснут четыре и ударят два.
Подражатель я, безразлично мне
дрожание твоё при виде молнии, о великая личность!
Высоких дум вижу лишь содержание, без предисловия.
Высохнут соки – почти, останется немного от лужи искусства,
которую моё подлейшество искуственной зеркальностью разлило!..
Кору грёз грызя, до поры и ты будешь в числе истово верующих!
Шагами будешь мерить длину извилин, размотанных из черепа-катушки пó полу!
Шорхая, поскользнёшься с мыслями: «Когда-же
шов от этих слов прострочен мною в пространстве?
Как-же я это устроил так, что всё из памяти вырезано?
Гаже нет ничего, чем видеть строки предельно свои
и сажей их мазать за то, что написаны кем-то другим!»

***

Мóй дневни́к за гóды тáйной рабóты…
Мóй дневни́к – чуднóго пóчерка сóты.
Мóй дневни́к! Мы нóчью ви́делись кáждой!
Мóй дневни́к, ты прáвды и́стово жáждал!
Мóй дневни́к – мой дрýг глухóго средь смрáда!
Мóй дневни́к лишь я́ нашё́л-бы, коль нáдо –
мóй дневни́к запря́тан бы́л под полóю…
Гля́дь тудá: лежи́т, распáхнут – не мнóю!!!

***

новонайденные
клады
новопонятых
слов
переписывания
событий
журчащая
едкостью
вселицевая
улыбочка
избранных
переживание
проносящегося
в никуда
распоследними
одиночками
раздувание
переливающегося
перебитым
хребтом
радуги
запоздалой
недорадости
пузыря
в то
мимовремя
когда
внутри стола
внутри измятого листа
внутри перестающего биться сердца
не причисленные
к современникам
за перезакрытой
дверью
ночедушия
постоянно
перепрятывающие
себя
собой
от себя
в себе
для себя
себля

***

Откуда, откуда столько вас берётся?
чудо истинное, если вулкан Маман извергает по-стольку!
Покуда, однако-ж, свидетель не лазил в вулкан –

пускай, пускай! Удобряйте собою землю!
Край этот как-будто-бы малочислен,
и лай собачий обругивает недостаток однообразия.

Посуда бьётся, неповторимостью блистая.
Выбирай: сердце бьётся или посуда.
стюк

Камень «ЗАСТЫВШИЕ БРЫЗГИ»

Злобствуют воды глупо, младо;
пасть разевая, дышат смрадом.
Сушу топтать бурунов стадо
с рёвом бежит – награда градом.
     Поднят со дна, разбужен спевкой
     влаги и жажды, трусь об древко
     колкостей волн. Но вот засевка
     брега камнями – нет! не надо!
            Выплюнут чревом, воздух режу,
            падая. Пал. Сомкну-ли вежды?
            Лёжа в песке, водой отвержен,
            буду я морю верен взглядом.
  • Current Mood
    impressed впечатлен(а)
стюк

Два взаимосвязанных текста

                МАТЕРШИННИК

Вот - человек неспособный солгать.
Лучшими словами его именуй!
Но помни: когда разевает пасть,
будто-б из-за щеки вынимает хуй,

и давай им махать туда-сюда:
достанет, где-бы ни скрылся урод!
Мир для него - разверстая пизда,
а правда - сука, ёбаная в рот.

Вторсырьё повсюду, ебАная жысьть!
Но глядя на деревья, прослезится малец:
"Ваще охуенно! Ну просто заебись!
Невъебенно-то как! Это-ж пиздец!"

Не охуистика косая, а злоебуча блягодать
хуярит в душу, питохуём скользя...
И взблядывается пиздострадальца не в сраку отъебать,
а приласкать на груди как матерь - дитя.


                СТЕСНЯШКА

Он неизвестен. Похвалить не могу,
ругательных тоже не достоин он песен.
И тряпочку подносит к закрытому рту
словно только что был опорожняюще словесен.

Но не был! Не был ни здесь и ни там...
А годков-то ему 40 уж целых!
Мир для него - бабушек и мам
собрание сугубо в воспитательных целях.

"Не гуляй допоздна! Кашку доешь!"
Стал-бы иной совсем слабоволен,
но, следуя правилам, - удивительно свеж!
Не приглашая девчонок, - ничем не болен!

Завидуешь стабильности? Зависть прожуй
и палец вынь из носа ловко!
...У него даже птичка Хохлатый Питохуй -
всего лишь Двуцветная Дроздовая Мухоловка...



стюк

Пушкин - с французского на русский

ПОПЫТКИ ПЕРЕВЕСТИ НА РУССКИЙ ОДНОГО АФРОРОССИЯНИНА


J'ai possédé maîtresse honnête,
Je la servais comme il lui faut,
Mais je n'ai point tourné de tête, -
Je n'ai jamais visé si haut.

          Alexandre Pouchkine, 1821


ВСКРЫВАЮЩИЕ СМЫСЛ В РАМКАХ ПРИЛИЧИЙ

I-1. По чести жить - вот мой удел,
      но к бабам очень я охоч!..
      Сказать о чувствах вновь не смел...
      Посмел лишь то, что скрыла ночь!..

I-2. Шалунья знала толк услад,
      но вряд ли знала толк умов,
      чем я смущён... Хотя и рад:
      возляжем мы без лишних слов!

I-3. Хотела ласк? Прими! Дано!
      Красе служить принёс обет!
      Хотела ль замуж? Вряд ли... Но
      вот тут обету веры нет!

ВСКРЫВАЮЩИЕ СМЫСЛ ВНЕ ПРИЛИЧИЙ

II-4. За что ж такое мне житьё?!
       Приставлен к даме честь беречь!
       Куда уж мне влюбить её!
       Моя судьба - лишь только еть!..

II-5. Привык по чести в мире жить.
       И если девка - хоть куда, -
       любовью, свадьбой что ж манить,
       когда ебать пришла пора?

II-6. Она мне честно плоть дала,
       и я пошёл в обход искусств:
       мозги не пудря, взял - вогнал,
       чтоб треснул низ высоких чувств!

СОВСЕМ ВОЛЬНЫЕ

III-7. Словами дев сводить с ума
       искусство тяжко... Я же прост! -
       Корова звать почла быка, -
       давай её метелить в хвост!

III-8. Кто я такой? Гуляка, мот!
        А ты? Оторва, курва, блядь!
       Нашли друг друга мы!.. Так вот,
       о большем нечего мечтать!